Главная / Лента новостей
Опубликовать: ЖЖ   Facebook

Блуждающая звезда

опубликовал | 24 июля 2012

модератор КиноСоюз | - просмотров (62) - комментариев (1) -

Блуждающая звезда

Не стало выдающегося актера Богдана Ступки

Смерть и Ступка — две вещи несовместные. «Та старуха с косой боится меня, как черта в «ступке», — смеялся актер, к вере относившийся с сердечным почтением.

Народный артист СССР.

Нет, просто народный. Свой в равной степени и для Украины, и для России. Пожалуй, никого из даже самых популярных украинских исполнителей здесь не считали до такой степени своим. Он обладал не просто даром перевоплощения… Нырял сломя голову в предлагаемые обстоятельства, в чужой характер – с такой отдачей, самозабвением, что порой пугал партнеров и режиссеров. Натурально — пре-вра-щал-ся.

Сегодня так не принято. Особенно у так называемых звезд, пекущихся об отдельном гримвагене на площадке, личном парикмахере и контейнере с индивидуальным диетпитанием. Да говоря по совести, Ступка и был одной из последних звезд большого стиля. Из тех самоотверженных творцов, которым посвятил Шолом-Алейхем свой роман  «Блуждающие звезды». Роман, столь любимый актером. Кстати, именно в администраторской Львовского театра юного зрителя, молодой Ступка затихал на часы, впитывая воздух времени. В той самой администраторской, где, спасаясь от погромов,  жил Шолом-Алейхем. Потом этот воздухом он наполнит легкие своего гениального Тевье Молочника…

Его театральный актерский путь (не хочется писать «карьера») — история для голливудского байопика: от ученика слесаря, после актерской студии, играющего в местном драмтеатре «задние ноги лошади» до Тевье и Иешуа, Короля Лира и Фауста, Эдипа и Артура Уи…

Актер редкого и редко востребованного ныне трагического дарования. При этом, не боящийся слепящих красок фарса, брехтовской откровенной иронии, игры наотмашь. И включающий совершенно другие регистры, оглушительную тишину и внутреннюю боль в «Старосветских помещиках».  

Кинематограф использовал дарование Ступки не слишком рачительно. Да, чуть менее ста 90 ролей! Но сам актер считал свои лучшие работы по пальцам. Среди них украинский националист Орест в поэтической и крамольной по советским временам «Белой птице с темной отметиной» Юрия Ильенко, трусоватый Керенский в «Красных колоколах…» Бондарчука, непримиримый Трофим Лысенко в «Николае Вавилове» Прошкина, непробиваемый глава семейства Шаманов в «Доме» Олега Погодина, старый Дон Жуан в киногротеске Киры Муратовой «Два в одном».  Но наверное, самыми яркими многокрасочными  ролями в современном российском кино стали работы Богдана Ступки в фильмах «Водитель для Веры» Павла Чухрая и «Свои» Дмитрия Месхиева. И дело даже не в призовых «никах» и «орлах», слетевшихся к ногам не обойденного ни славой, ни любовью публики, лицедея. А в том, что с уходом целого поколения крупных актеров-личностей, грандиозному и непредсказуемого дарованию Богдана Ступки уже никто не мог составить конкуренцию.

В год, когда Ступка сыграл свои главные кинороли любящего отца генерала Серова в «Водителе для Веры» и сложнейший контрапункт характера старосты в военной драме «Свои», мы долго говорили об актерском темпераменте, о его министерском портфеле. Публикуем отрывки из этого разговора…

— Сегодня мочаловские страстность и темперамент не востребованы.

— Согласен. Но мне всегда нравились художники «крупного мазка»: Ульянов, Урбанский, Чхиквадзе. На Украине — Кучма, Крушельницкий. Сейчас все вроде как под сурдинку играют, в наши трубы вставлены такие специальные штучки, уменьшающие эмоцию. В оркестре же есть и форте.

Безголосье в театре — мода, новая правда жизни. Бормочи себе под нос, сколько хочешь. Мой педагог Борис Фомич Тягно одергивал: «Ступач, то же, что в жизни, но на каблук выше…».

— Поставленный голос, темперамент не мешают в ролях маленьких людей: дядя Ваня, Тевье, Афанасий Иванович? Убираете звук?

— Занимаюсь перевоплощением. Многие артисты этого не любят. Меняю не только походку — ход мыслей. Это прокрустово ложе, насилие над собой.

— Когда играли Эдипа, вы были слепым?

— Наоборот, прозревал к финалу. Вначале играю тирана, пораженного вирусом власти. Власть, суета и есть приметы слепоты Эдипа, пелены на глазах…

— Вот мы и подошли к сольной партии в оркестре работ Ступки, к теме власти. Вы сыграли десятки ее ликов: царей, военных, политических лидеров. Трех гетманов: Хмельницкого, Брюховецкого, Мазепу. Играть «начальников» не скучно? Чем отличается самоощущение начальника в жизни от того, что приходится играть на сцене?

— К шекспировскому утверждению про жизнь-театр Сковорода добавил: «И каждый играет роль, на которую поставлен свыше». Роль министра культуры я играл год и пять месяцев. Заметьте, без репетиций. Бросили — выживай. Мне стало интересно. Увидел лица людей, которых никогда не встречал раньше.

— Но нельзя же только «играть министра», разоблачат: «министр-то голый».

— Постепенно вникал в суть проблем.

— А портфель министерский?

— Надарили десяток портфелей. Министрам любят делать подарки. Был у меня день рождения. С 9 утра до 9 вечера принимал гостей в кабинете. Шли как в мавзолей. Столько цветов, ощущение: лежишь в гробу, слушаешь некрологи в собственную честь. Трудный был день. Напряженный.

— А реально могли что-то изменить в культурной жизни страны? Или играли роль свадебного генерала?

— Мог. К примеру, в 2000 году подал в Верховную раду проект закона о меценатстве, которого ни в России, ни у нас нет. До сих пор его не приняли. Для искусства он стал бы неоценимым подспорьем. Жаль, времени не хватило. Но сейчас я использую свои связи и знакомства для театра.

— Обогатились как актер?

— Да это Клондайк. Генералы, министры, профессура. Опыт неоценимый. Когда пришел к Павлу Чухраю играть генерала, знал про него больше других. Мой герой — командующий сухопутными войсками Черноморского флота в хрущевские времена. Фантазировал вместе с режиссером рисунок роли, психологические нюансы. Но все это вышивалось уже «по основе» личного опыта. Мне важно увидеть человека. Помню, играл дядю Ваню. Было мне 37. Режиссер говорит: «Он старше на десять лет, а ничего не сделал в жизни, работал на профессора Серебрякова, влюбился без взаимности. У тебя — наоборот: семья, успех, слишком ты благополучен». Приезжаю во Львов. Родители накрывают стол. Выпили. Тут мама начинает причитать: «Я должна была стать большой актрисой. В 18 лет в украинской Просвите (общество Просвещения) я играла маму Маруси Богуславки. Какой был успех! А я с горшками, борщами, котлетами». Отец пытается ее урезонить: «Мария, ты ж меня любила». «Вот, через глупую любовь осталась никем…». Смотрю: слезы текут по щекам — да это ж дядя Ваня! Знаю, как произносить: «Я бы мог быть Шопенгауэром, Достоевским…. Пропала жизнь…».

— Вы с успехом играли людей потерянных, не уверенных в себе (за роль дяди Вани актер удостоен Государственной премии), отчего же не эти роли стали темой творчества? Отчего в Лире, Эдипе, Ричарде, Дон Жуане вы прежде всего исследуете болезнь жажды власти? Путь разрушения властью властителя.

— Я видел таких сатрапов… Мне смешно, когда человек раздувается на глазах. Кто ты такой, почему придумал себя таким? Первую половину жизни люди заняты тем, что решают: каким себя придумать. Когда стал министром, пришел играть первый спектакль, вдруг мои партнеры поменялись в лицах, в интонации, в движении: «Не знаем, как теперь с вами держать себя». Отвечаю: «Не я поменялся, это вы меняетесь».

— Чем легче руководить: культурой или одним, пусть главным, театром?

— Скажу честно: в министерстве легче. На тебя работает команда — 250 человек. В театре — 450. Террариум единомышленников.

— Вы играли генерала Серова у Чухрая в привязке к 60-м или вне контекста времени?

— Я видел таких генералов, к примеру, Батова, командующего Прикарпатским военным округом. Худенький, всегда ходил пешком. От машины отказывался. Руки заложит, идет. Охрана далеко. Для роли я предлагал детали времени, но режиссер решил, что это не имеет значения.

Важно было показать самые простые человеческие чувства. Любовь к дочке, которую он не показывает. Сентиментальность невозможную. Чуть что — слезы. Внешняя жесткость — броня, маска внутренней беззащитности. Со всех сторон его обложил КГБ. Никому нельзя доверять. Все предопределено.

— Богдан Ступка — актер не только украинский, но советский… в смысле актер советского кино. Сыгравший в фильмах Бондарчука, Прошкина, Пчелкина. В последнее время вас обвиняют то в русофобских настроениях в связи с изображением Мазепы в одноименном фильме Ильенко, то в антиукраинских — в связи с образом Хмельницкого в фильме Ежи Гофмана «Огнем и мечом».

— Не забиваю голову дурацкими обвинениями, занимаюсь творчеством. Да, мне звонили, настоятельно рекомендовали не играть… Может, те, кто звонил, по-своему правы: у Сенкевича Хмельницкий — пьяница. Есть уничижительный оттенок и в отношении к украинскому народу. Благодаря Гофману все несколько смягчилось. Но чем больше мне звонили, тем больше хотелось сыграть. Когда фильм вышел, в украинском обществе его нарекли пропольским. В Польше — проукраинским. И я понял: молодец Гофман — сделал настоящую, трогающую за живое картину. Нонсенс: поляки полюбили Хмельницкого, того самого, что развалил державу Речь Посполиту.

— Вокруг вашего Мазепы скандал полыхал больше года.

— Люблю скандалы. Есть французская комедия, где директор театра утверждает: «Скандал в театре — успех: значит, зритель пойдет».

И в этих работах я размышлял о неистребимой тяге к власти. Деньги и власть произрастают из одного корня. Почему идут во власть? Чтобы иметь деньги. Больше денег. Эдип твердит: «…О власть, о деньги. Сколько вы порождаете зависти». Хочешь стать царем? Президентом? Баллотироваться? Нужны деньги. Суть не меняется. У Леси Украинки в «Каменном властелине» Донна Анна велит: «Идите наверх. Станете командором. У вас будет не одна шпага. Тысячи шпаг». Философия ее истории о Дон Жуане — путь к власти. Не важно какой. Над толпой, над женщинами. Придя к вершине власти, герой взглянет на себя в зеркало и испугается: «Это не я, это он». Власть меняет лицо.

— Вы подобного не боялись?

— Я и в министрах продолжал играть спектакли, сниматься в кино. Для роли меня перекрасили в огненно-красный цвет. Захожу в министерство, секретарша сознание теряет. Каждый вторник — заседание Верховного совета, день правительства. Нужно что-то подписать у премьера. Подхожу. Он смотрит: «Вот что могут короли». Я единственный ходил без галстука, в водолазке.

— Вы снимались у Кшиштофа Занусси, Режи Варнье, Ежи Гофмана. Сегодня вы один из самых востребованных актеров российского кино. Как сохранить дыхание во время творческого марафона?

— Следую ленинскому завету: учусь. Приспосабливаюсь. Вот у Месхиева в «Своих» трудно было поначалу. Играю старосту времен немецкой оккупации. Дали мне винчестер юнайтед. Грязь. Болото. Комары. А я еще мыслю по-украински. Когда играешь по-русски, надо хоть две недельки в среде повариться. Роль сложная. Есть внутренний конфликт — зрителю любопытно: что его там гложет. Партнеры замечательные: Хабенский, Гармаш, уже пятый фильм вместе. И тут я, украинский старик с этим винчестером, пропади он пропадом. Что-то ору, заплетаюсь языком. Чувствую — позор. Они здорово падают в грязь, болото.
Я так ловко не могу. Кошмар длился, пока не сыграл одну драматическую сцену. Мне надо расстрелять чекиста, но вижу, как тот ползает, сопли выпустил… Вот и не стал я стрелять. На мониторе эпизод посмотрели, Месхиев говорит: «Ну, поаплодируем артисту за классно сыгранную сцену». Тут уверенность вернулась. Жуткая профессия — все время доказывать, что ты не верблюд

— Вы, профессионал, после высокого градуса сценического существования снимаете грим… И как себя чувствуете?

— Во время репетиций Лира начались проблемы с сердцем. После 25-го показа пришлось снять спектакль… Знаете, надорвался. Работа в театре — тяжкий труд. Когда играл Мастера, чертовщина не отпускала. Как-то после первого акта измерили давление: 240 на 140. Травмы замучили. Три года такой напасти — и написал заявление…

Богдан Ступка оставался Актером до последнего дня. Сохранил в себе детскость и припудренную внешней хитрецой  невозможную искренность (так, он жаловался мне, отчего Муратова вынуждает его, большого артиста играть рядом с непрофессионалами?). Тратился беспощадно. И беззаветно верил в…предлагаемые обстоятельства. После операции на сердце,  говорил близким, что хотел бы умереть в тот же день, что и его мать — в ночь с 23 на 24 июля. Его не стало 22 июля…

Малюкова Лариса
22 июль 2012
Материал взят с сайта Новой Газеты: http://www.novayagazeta.ru/arts/53647.html

комментарии (1)

Александр Зиновьев 27 июля 2012, 06:36

Так как-то сложилось, что рано утром я смотрел "СВОИ", а днём...
Феномен для меня Богдана Сильвестровича начался так давно, что я его не помню, но помню, что я увидел совершенство на экране. И всегда ждал вновь!
Настолько уход такого человека не совместим с... разумом, что только что выпить за... всю его сценическую жизнь!
До свидания, коллега и... настоящий человек Богдан Сильвестрович!


необходимо зарегистрироваться на сайте и подтвердить email