Главная / Лента новостей
Опубликовать: ЖЖ   Facebook

Апокалипсис вау!

опубликовал | 19 мая 2011

Валерий Кичин | - просмотров (81) - комментариев (4) -

Фестиваль прав или нет? Проголосуй: http://www.kinosoyuz.com/ratings/votes/

В Канне - скандал. Уже не игрушечный, рекламный, на какие горазд Каннский фестиваль. Скандал политического свойства: Ларс фон Триер на пресс-конференции признался, что он понимает Гитлера и ему сочувствует. Фестиваль поступил единственно возможным образом: объявил «культового» датского режиссера персона нон грата.

В принципе это скандал из серии «тайное стало явным». За артистическими изысками многих фильмов Триера стоит довольно примитивная система идей – убежденное человеконенавистничество. Возможно, исходя из своей практики, он уверен в низменности человеческой природы. В конкурсном фильме «Меланхолия» он довел тезис до такой очевидности, что удивительно, почему поклонники датского гения этого в упор не видят. Для них случившееся – как снег на голову.

Между тем откровение назревало давно. Это интуитивно чувствовала значительная часть каннской аудитории: любое явление фильмов Триера раскалывало публику пополам. Одна половина превозносила гения до небес, другая освистывала Триера, ставила в рейтингах максимально низкие баллы. Водораздел проходил не в поле эстетики – это разногласия идейные: люди не могли принять патологическую степень мизантропии. От режиссера отворачивались наиболее чуткие к таким материям актеры: не стала сниматься в продолжении «Догвилля» Николь Кидман, теперь отказалась от «Меланхолии» Пенелопа Крус. Я думаю, после случившегося к Триеру еще долго не пойдет сниматься ни один уважающий себя актер. Хотя многие, конечно, пойдут - им лишь бы платили.

О чем скандальная картина Триера? О планете Меланхолия, которая явилась из глубин космоса, приближается к Земле и вскоре уничтожит на ней все живое: «это, поверьте, огромное удовольствие», - признается фон Триер. Он сравнивает свою ленту с «Титаником» - в том смысле, что зритель с самого начала знает, куда движется сюжет, вопрос лишь в деталях. Но в «Меланхолии» не так важно, кто из героев выживет, – не выживет никто.

И разумеется, грозная планета – лишь метафора. Да и жанр картины – не кинокатастрофа, а сублимация сладких авторских видений.

Второй фильм, который любит фон Триер и на который ссылается, – «Охотник на оленей», где большую беду тоже предваряет сцена свадьбы. У Триера эта сцена занимает первый час фильма и во многом подобна «Торжеству» Томаса Витенберга – самого одаренного из датских «догматиков». Невеста Джастин (Кирстен Данст) выходит за Михаэля (Александр Скарсгард), причем жених смазлив, как голливудская звезда, и так же туп: как известно, Голливуд для Триера – средоточие тупости. Свадьбу играют в богатом доме джастиновой сестры Клэр (Шарлотта Гэйнсбур), похожем на родовое имение и изолированном от мира. Изоляция нужна Триеру для того, чтобы была не жизнь, а ее модель, и не характеры, а функции. Михаэль только смазлив и туп, Джастин только красива и непредсказуема. Ее гложет нечто, ее запросы выше доступной реальности, или, может, она просто стерва – в любом случае из-за свадебного стола она сбежит, чтобы ночью при свете двух лун изнасиловать на лужайке первого попавшегося бобра в смокинге.

И становится ясно, зачем нужна планета Меланхолия. Она нужна, чтобы оправдать иррациональность поведения персонажей: перед общей гибелью все идет наперекос, и любые художественные прорехи, включая неуправляемые приступы мизантропии, получают свое обоснование. До рокового столкновения еще есть время, но разрушения земного устройства и человеческой психики уже начались – в этой фазе ожидания конца света и существуют герои. Раствор в пробирке перенасыщен, его осталось нагреть до запланированного алхимиком взрыва – апокалипсис вау!

Фильм имеет пролог, где под гибельно красивую тему Вагнера из «Тристана и Изольды» рапидом снята агония мира. Все движения замедленны, как в бреду, умирающий мир бесконечно прекрасен, все переполнено нежной элегией. Финал тоже прекрасно грозен: Меланхолия уже готова поглотить все сущее, герои уже приготовились умереть и сейчас будут сметены могучим ураганом. Оба фрагмента сделаны талантливо и, как «Древо жизни» Малика, тоже сформированы музыкой. Но между запевом и возмездием – мироощущение автора.

Для филантропа человек в основном звучит гордо, для мизантропа – он в основном гад. Триер уверен, что – гад, только притворяется белым и пушистым: разоблачить его, раздеть и ткнуть носом в собственные отходы – задача художника. И показная чистота свадебных нарядов неизбежно будет порушена в фильме самым вульгарным образом.

Понятно, что такой художник вечно жалуется на трудности с финансированием, но возвращаться к им же объявленным дешевым «догматическим» принципам Триер не собирается: «публика не хочет смотреть малобюджетники». Заодно в новом фильме он решительно отказался от им же декларированного естественного освещения и, вопреки принципам, насытил картину эмоциональной музыкой Вагнера. Чтобы сделать свое кино интернационально доступным, Триер теперь снимает на английском. Только ручную камеру кое-где пока оставил.

Пенелопа Крус приглашалась на роль Джастин, но предпочла сниматься в «Пиратах Карибского моря: на странных берегах» - и правильно сделала: с ее темпераментом она наверняка закатила бы творцу не одну пощечину. Но 56-летний режиссер говорит, что он стареет, и потому сделал очень добродушный фильм: «Все в нем закончится счастливо – но чтобы понять это, нужно картину посмотреть».

Счастливый конец, согласно Триеру, – это всеобщая гибель, лучший исход для мира танцующих в темноте антихристов.

Взаимоотношения датского режиссера с Каннским фестивалем начались с того, что он на фестиваль обиделся: в 1991 году его «Европа» получила только Приз жюри, хотя фон Триер был уверен, что будет увенчан Золотой пальмовой ветвью. Разъяренный, он тогда в ответной речи назвал президента жюри Романа Поланского «лилипутом». В 1996 году он снова получил всего лишь Приз жюри за лучшую свою картину «Рассекая волны». В 1998 году предпринял новый штурм Канна, выпустив скандальный манифест «Догма» и обещая навек отказаться в фильмах от камер на штативах, света и музыки, но его «Идиоты» не получили ничего. Вожделенная Золотая пальма осенила его только в 2000 году - за «Танцующую в темноте». Последующие его малобюджетные эксперименты с «Догвилем» и «Мандерлеем» в Канне пролетели, а «Антихрист» удостоился сомнительной чести получить «антиприз» Экуменического жюри с уничтожающей формулировкой. Тем не менее, Канн режиссер неустанно штурмует: он боится самолетов и никогда не покидает пределов ближней Европы. Зал принял «Меланхолию» аплодисментами, смешанными с буканьем, одни критики выставили ей максимальный балл, другие – самый низкий, и даже ниже того – позорный черный крест. А на пресс-конференции у Триера сорвалось с языка то сокровенное, что заставило побледнеть сидящих рядом актеров фильма и привело в негодование аудиторию. Триер должен покинуть фестиваль, картина остается в конкурсе, но даже в случае победы ему не позволено вернуться. Разумеется, это полумеры: фильм – художественное воплощение тезиса. Но фестиваль, в отличие от режиссера, хочет быть гуманным.

К моменту, когда пишутся эти строки, из больших хитов на фестивале не прошел только фильм Педро Альмодовара «Кожа, в которой я обитаю». Еще впереди и две наши картины «Охотник» Бакура Бакурадзе и «Елена» Андрея Звягинцева в конкурсе «Особый взгляд». Лауреатов Канна-2011 объявят в воскресенье вечером. Обо всем этом читайте оперативные отклики на сайте «РГ», а в самой газете - уже на следующей неделе.

комментарии (4)

Наталья Корецкая 20 мая 2011, 12:13

Не все художники заряжены положительно - подобно Моцарту. Многие имеют дело с тёмными и страшными сторонами человеческого существования. Триер - из них. Но он также из тех, кто владеет химией кино, кто раздвигает рамки киноискусства и владеет его языком - как никто.Он обладает смелостью высказаться до конца, до последней точки. Это иногда приводит в ужас. А столь же иронично можно пересказать сюжет... "Жертвоприношения", например. Тоже будет забавно. Что касается, "нацистских" высказываний, я поняла, это было высказано в определённом контексте - по поводу его личных отношений с кем-то. Неудачно пошутил. Не в том месте. Мы в жизни шутим часто ещё более неудачно. Извинился - у меня нет причины ему не верить.

Валерий Кичин 20 мая 2011, 12:32

Вообще-то за людоедские шуточки обычно перестают подавать руку. С каких пор мы стали так терпимы к политическим непристойностям? Если Вы считаете себя способной на подобные "неудачные шуточки", но "в том месте", - примите соболезнования.
Что касается "Жертвоприношения" - оно почему-то не вызывает желания иронично пересказывать сюжет. А "Меланхолия" - вызывает.
Случившееся в Канне заодно напоминает, что "раздвигать рамки" можно до определенных нравственных пределов. Поэтому я и счел нужным сдублировать здесь свою публикацию: это и для нашего кино актуально.

Наталья Корецкая 20 мая 2011, 12:58

Всё-таки призываю сохранять чувство юмора. Один очень известный советский(российский) драматург(еврей по происхождению), вернувшись из Израиля сказал мне: "Нет, я не могу выдержать, когда вокруг одни евреи". Согласитесь, будь, он не еврей - звучало бы оскорбительно. Всё - относительно.

Екатерина Тарханова 21 мая 2011, 00:17

Не согласна с вами, Валера. Корпоративная этика фестивальных штабов, кинорынков, гильдий, фондов и пр. сегодня на пару порядков страшнее, чем шуточки Ларса. Слово "антисемитизм" - при том что сама я из той семьи, где за это дело в табло дают - превратилось в какую-то бейсбольную биту. Когда-то за "антисемитизм" много крови попили у Фассбиндера, теперь взялись за Годара и, наконец - за Триера. За этим, однако, стоит одно лишь стремление - приструнить. Либо ты - "к ноге", либо на тебя - "фас"
"Догвилль" полон человечности, дает корпоративному человечеству почувствовать разницу между добром и злом. "Самый главный босс" - совершенно восхитительное, милейшее и добрейшее предсказание всего того, что случилось у вас там на фестивале


необходимо зарегистрироваться на сайте и подтвердить email